Роза послушно материализовалась с подносом в руках. Я пригорюнилась, размышляя о том, во что превратила Эмерсона жизнь в Кенте. Подумать только ворчит на погоду и требует чаю! Типичный английский обыватель!

Как только дверь за горничной закрылась, Эмерсон отлепился от камина и заключил меня в объятия.

Но тут же отстранился и сморщил нос. Я уж было собралась объяснить происхождение кошмарного запаха, но Эмерсон меня опередил:

- Ты сегодня особенно хороша, Пибоди, - хриплым и низким голосом протянул он. - Даже в этом своем уродливом туалете. Может, переоденешься? Я бы тебя проводил и...

- Что это с тобой такое? - успела вставить я перед тем, как Эмерсон...

Неважно, что именно сделал Эмерсон; главное, что говорить он какое-то время не мог, да и я тоже.

- И вовсе я не хороша, к тому же от меня несет, как от мешка с протухшими костями. Рамзес опять копался в помойке.

- М-м-м-м... - не слишком вразумительно отозвался Эмерсон. - Милая моя Пибоди...

Пибоди - это моя девичья фамилия. Наше с Эмерсоном знакомство проходило не очень гладко, буквально с первой минуты мы начали цапаться. В знак своей неприязни мой будущий муж звал меня просто по фамилии. Так оно и пошло. Только теперь обращение стало знаком чего-то совершенно иного. Нежной памятью о тех дивных временах, когда мы только и делали, что препирались и насмехались друг над другом.

Я таяла в объятиях мужа, но сердце мое было исполнено грусти. Неспроста, ох неспроста эта внезапная нежность! И моя внешность тут ни при чем. Просто амбре от находки Рамзеса вернуло Эмерсона в благословенные дни нашего романтического знакомства среди нечистот и грязи могильников Эль-Амарны.

Объятия крепли, грусть растаяла, и я уже готова была согласиться на предложение Эмерсона скрыться в нашей комнате, но... Но было уже поздно. Мы слишком долго собирались. Вечерний распорядок дома вступил в свои права, а нарушать его никому не позволялось.